Окончания, которым я перестал верить

Апрельскую вещь я в итоге переиграл с конца, и по дороге у меня окончательно сложилось мнение, которое до этого месяца было просто раздражением. Машинным концовкам я больше не верю и не оставляю их вообще.

Дело не в том, что они плохо звучат. Как раз звучат прилично: модель почти всегда закрывает вещь чем-то похожим на настоящее окончание. Либо уводит громкость, либо приводит гармонию туда, откуда началась, либо оставляет одну реверберацию догорать секунды три. Всё аккуратно. Проблема в том, что это окончание ничем не мотивировано. Оно наступает не потому, что вещь закончилась, а потому, что закончился отрезок, который я запросил.

Я довольно долго не мог сформулировать, что именно меня в этом коробит, пока не поймал себя на простом наблюдении: я ни разу не дослушал ни одну генерацию до конца с удовольствием. Всегда есть момент секунд за десять до финала, когда становится понятно, что дальше ничего не произойдёт, и рука сама тянется остановить.

Окончание это единственное место в треке, где слушатель точно понимает, что решение принято намеренно. Отдавать его машине странная экономия.

Есть и вторая причина, менее очевидная. Концовка у модели усреднённая по всему, на чём она училась. В середине трека это незаметно, потому что там много всего происходит и характер держится за счёт фактуры. А в конце фактура убирается, остаётся голая конструкция, и вот там среднее арифметическое слышно очень хорошо. Одна и та же плавная посадка, которую я узнаю с первых полутора секунд.

Как я теперь делаю. Первым делом отрезаю последние восемь или двенадцать тактов, не слушая: там почти наверняка уже началось приземление. Дальше выбираю из трёх вариантов, и выбор обычно занимает больше времени, чем всё остальное сведение.

Проще всего оборвать. Не срезать по нулю, а найти место, где партия договорила фразу, и оставить только хвост комнаты: полсекунды воздуха, шум усилителя, скрип стула. Это работает, когда вещь короткая и злая. На апрельской не сработало, я пробовал.

Второй вариант доиграть живьём. Я ставлю последние двадцать секунд на повтор, беру гитару и играю поверх, пока не пойму, куда вещь хочет уйти. Обычно после четвёртого или пятого прохода становится понятно, что она хочет уйти вниз и вбок, а не разрешиться. В апрельской я так и сделал: последняя фигура уходит на большую септиму и там остаётся, а после неё восемь секунд просто гудит комната. Это неудобное окончание, но оно моё, и его слышно как решение.

Третий вариант оставить полевую запись. Тут я осторожен, потому что приём быстро становится манерой: трек кончился, включилась улица, все всё поняли. Пока позволил себе один раз, на вещи, где улица и так звучит с самого начала.

Проверяю я концовки одинаково: откладываю на неделю, потом слушаю с телефона, с одного динамика, на маленькой громкости и обязательно занимаясь чем-то другим. Если я в этот момент замечаю, что вещь кончилась, окончание нормальное. Если обнаруживаю тишину только через полминуты, значит, там ничего не произошло. Способ грубый, но врёт реже, чем внимательное прослушивание в наушниках, где я слышу свои намерения, а не то, что записано.

Отдельно про фейды. Фейд это не окончание, а способ его не делать. Иногда честный: у меня есть вещь, которая никуда не приходит по замыслу, и там уход громкости единственное, что не врёт. Но когда я ловлю себя на том, что тяну фейдер, потому что не придумал, это верный признак, что вещь не готова, и лучше отложить её на неделю, чем закрыть заглушкой.

Машина, надо сказать, отлично начинает. Первые четыре секунды генерации почти всегда интереснее всего, что я придумаю сам: там нет никакой инерции, просто сразу материал. Так что разделение получается такое. Начало беру у неё, конец пишу сам. Середину делим.